— И никакой надежды? – прошептала рыжеволосая.

Ей вдруг захотелось вновь выбросить всё из головы и просто забыть обо всём, пережить амнезию, да и вообще – быстрее умереть, чтобы никогда эти события не прикоснулись к ней самой и к её ребёнку.

Гроттер понимала, что сам Бейбарсов смог бы сбежать – и никто никогда не нашёл бы его, вот только, будь он хоть тысячу раз могущественным некромагом, Глеб останется защищать её. И – либо погибнет, либо попадёт в Дубодам.

Сознание рисовало страшные, жуткие картины, которые никак не спешили уходить из головы, а некромаг не спешил даже разубеждать свою жену в правдивости данных видений. Да и, наверное, у него не было такой возможности – отрицать сказанное оказалось слишком поздно.

— Ну почему же. Ленка предложила один вариант, — улыбнулся Бейбарсов. – Достаточно действенный – всё проще простого.

— Что значит – проще простого? – удивлённо поинтересовалась Гроттер. – В нашей жизни так не бывает!

Рыжеволосая могла просто поклясться, что Глеб ей врёт – не может вообще что либо быть сейчас простым! В конце концов, он только что рассказал ей, что именно произойдёт в ближайшем будущем, а после пытается убедить в том, что всё станет хорошо?

— Я бы никогда не пустил бы никого чужого в наш дом, — промолвил Бейбарсов, — и никогда не подпустил Лену к тебе, если бы не понимал, что это действительно поможет. Она – неплохой человек, но слишком помешана на науке, поэтому добиться того, чтобы Свеколт всё-таки не рассказала о тебе в научных кругах слишком сложно.

— Тогда почему же она здесь?

Таня видела, как мягко переливается синим дверной проход. Она знала – Бейбарсов слишком сильно оберегает семейные тайны, чтобы хоть у кого-то была возможность узнать их. И эта защита – тоже далеко не пустой пшик, а какое-то очень могущественное и сильное заклинание, с которым, увы, ничего не поделаешь.

Ей хотелось просто взвыть сейчас, а после поскорее вырваться на улицу, в почти наступившее лето, дабы больше никогда не слышать ничего столь плохого и подобного до того, что она услышала сегодня.

Увы, но это было практически невозможно – Гроттер не имела ни единого шанса всё-таки выпутаться из бездны и спасти собственную семью, своё счастье.

Она чувствовала себя потерянной, словно разорванной на мелкие клочья, и тут же сходила с ума. Это было не просто больно – невыносимо мучительно.

Не зря утро так плохо началось.

— Ленка предложила действенный выход, — продолжил разговор Бейбарсов. – Есть одно заклинание – невероятно сильное заклинание, требующее подготовки, но всё же существующее, снять действие которого будет невозможно. Иллюзия окажется практически реальностью, и только те, кто будет входить в Круг, смогут всё-таки знать правду.

— И какова же правда? – поинтересовалась Гроттер. – А точнее, что именно станет ложью? Наше существование?

— Нет, — отрицательно покачал головой Глеб. – Просто нас, — парень притянул Таню к себе, уткнувшись носом в её волосы, — будут считать обыкновенными людьми с некоторыми магическими способностями, а о некромагии забудут навсегда, точно как и о том, что я когда-то воровал Зеркало Тантала. Это сложно сделать, но вполне реально.

— Ты сошёл с ума, — недоверчиво хмыкнула Гроттер, — но мне всё равно, лишь бы всё было в порядке. Ты уверен, что сработает?

— Естественно. Иначе не рисковал бы, — кивнул некромаг, улыбаясь своей жене.

Он бы с радостью не делал ничего этого, но ведь Свеколт с какой-то радости захотелось проверить, действительно ли они мертвы, а так долго держать защитное заклинание, увы, не получится.

К сожалению, благими намереньями выложен путь в Ад – Глеб уже успел прочувствовать это на себе, а сейчас надеялся, что Гроттер данное правило всё-таки не заденет.

Впрочем, надо было незамедлительно действовать – когда срок беременности увеличится месяцев до шести-семи, будет слишком опасно проводить волшебные ритуалы подобного рода.

Загрузка…

В конце концов, выкидыш ему надо меньше всего на свете!

Гроттер же, немного успокоившись и даже отчасти смирившись с тем фактом, что спокойно жить не получится, проскользнула в гостиную, напоследок поцеловав мужа в щёку, и присела на диван, пытаясь выбросить дурные мысли из головы.

Послышался звон посуды, который доносился с кухни – Ленка, вероятно, решила немного похозяйничать, не поинтересовавшись разрешения у владельцев квартиры.

— А у вас здесь хоть чай есть? – поинтересовалась она достаточно громко.

— Скатерть-самобранка на верхней полке, — откликнулся Бейбарсов, который совершенно не собирался менять собственный стиль жизни для того, чтобы быть чуть более похожим на обыкновенного лопухоида.

Свеколт явно осталась недовольной данным решением, но спорить особо не стала. В конце концов, она всего лишь гостья, относительно вовремя предупредившая друга об опасности.

Ленка пока что не имела никаких задних мыслей насчёт Гроттер и совершенно не хотела причинить ей вреда – она не Жанна, чтобы вот так спокойненько позволять себе ненавидеть человека, которого выбрал себе в пару её брат по Дару, вот только некое недоверие всё же имело место быть.

Свеколт со вздохом вспоминала то прекрасное время, когда они друг другу так сильно доверяли. Да, в те дни Бейбарсов был совершенно несчастен и потерян, зато его можно было хоть немного контролировать.

Пожалуй, Глеб единственный, кто с тех пор вообще умудрился так резко перемениться. Зачастую некромага трудно переубедить, но здесь что-то слишком серьёзное произошло, чтобы парень оставался прежним.

Казалось, от Тани у него особых тайн нет – разве что некоторые мелочи, не заслуживающие должного внимания, — зато от остальных Бейбарсов закрывался на сотни замков.

Ленка пыталась хоть немного понять причины его поступков, но от этого путалась куда больше и почти что пугалась, словно никогда и не знала его.

Связь дала сильную трещину – это был уже не совсем Глеб, что-то от Тантала, история которого желает немалой ясности и ещё большего количества разъяснительных работ, всё-таки поселилось в глубине его души.

Сколько бы Свеколт не старалась, она так и не могла пробиться в сознание своего уже почти брата по Дару. А Бейбарсов, спросив чисто из вежливости кое что, словно забыл о её существовании.

Наверное, некромаг предпочёл бы стереть ей память, да только Елена всё равно не позволила бы ему это сделать и, наверное, выдержала бы напор, поэтому Бейбарсов и не тратил на это время.

Он стал куда экономнее, прекратил выбрасывать свои силы куда угодно, на всевозможные глупости, но в тот же миг позволял себе невероятные затраты на то, чтобы защищать свою Таню.

И вправду, его.

Свеколт прекрасно знала – Глеб больше никогда в жизни не позволит себе отпустить Гроттер хотя бы на несколько метров, пускай он способен и пропадать на долгое время. Да, странным он стал…

— И что ты будешь делать дальше? – голос некромага прозвучал словно гром среди ясного неба, и Свеколт даже содрогнулась, вдруг осознав, что никогда не сможет относиться к нему более-менее доверительно.

Это всё давно потерялось – осталось одно некое напряжение и постоянное недоверие, подкрепляемое многими фактами. Осталось смириться – прошлое больше никогда не вернётся.

— Я вот написала список, — Ленка протянула записку Бейбарсову. – Следует всё это найти. За сколько справишься?

Глеб пробежался взглядом по пунктам и довольно кивнул, а после промолвил:

— Дня два надо, а потом я вернусь. Надеюсь, ты не оставишь Таню одну.

— Конечно, — с улыбкой согласилась Лена. Всё равно ей надо кое-что сделать.

Бейбарсов, кивнув, прищёлкнул пальцами и растворился в вихре ярко-синих искр, вызвав у Свеколт лишь недовольный вздох. Эх, хоть раскрыл бы секрет, как ему всем этим удаётся управлять, а то ведь с подобной магией недалеко и с ума сойти…

========== Глава двадцать вторая. Проблемы беременности ==========

Таня выглянула в окно, с удовольствием вдыхая свежий весенний воздух. Местность здесь была просто великолепная – даже тополи не цвели – но Глеб только-только телепортировал, сказав, что на два дня, а значит, что её туда не выпустят. Ведь не с кем!

— Бейбарсов попросил меня побыть с тобой эти несколько дней, — промолвила Елена, присаживаясь рядом с девушкой на диван. – Ты не против?

— Конечно же, нет! – радостно воскликнула Гроттер, про себя отметив, что Ленка называла своего брата по Дару по фамилии, хотя раньше говорила строго «Глеб», словно это было каким-то своеобразным обязательством среди них.

— Вот и замечательно, — Свеколт улыбнулась и откинулась на спинку дивана, тоже косясь за окно. – Он вернётся скоро, ты не переживай.

— Постараюсь, — кивнула рыжеволосая.

Легко сказать – не переживай, когда у тебя нет детей и любимого мужа, а лишь где-то там, далеко, Шурасик пишет очередную научную статью в полной безопасности. Впрочем, у каждого свои проблемы, и Гроттер не спешила осуждать Свеколт. Пусть делает то, что ей хочется – имеет на это право.

— Хотела тебе сказать насчёт ребёнка, — неуверенно начала Елена, словно опасалась заканчивать мысль, немного, наверное, опасную, ну, или же неугодную для кого-то.

Таня насторожилась. Она вообще до всего относилась не слишком доверительно, а когда речь заходила об их с Глебом дочери, так и вообще вытягивалась в струнку, словно пытаясь защитить своё дитя от всяких невзгод.

Понятно, что это было почти невозможно, да и на то существовал Бейбарсов, который, как думала Гроттер, никогда не позволил бы ей пострадать, но ведь мало ли что может произойти в таком странном и опасном мире, как их!

Рыжеволосой вдруг вновь захотелось отмотать время вспять, но она лишь мрачно напомнила себе, что нет возможности проделать нечто подобное. Ну, разве что… Впрочем, нет.

Пусть уж лучше будет всё так, как есть – по крайней мере, понятно, чего следует ждать от жизни. А вдруг в прошлом, если хоть что-то изменить, они бы просто погибли? Или в скором будущем…

— Ты можешь не думать ни о чём подобном? – недовольно поинтересовалась Свеколт. – Тебе нельзя волноваться!

На сей раз голос Елены был немного более строг, словно у Ягге, когда она протягивала непослушным пациентам свои всякие странные напитки, пытаясь заставить оных порядочно лечиться, а не пытаться ежесекундно скрыться куда-то там, поэтому Таня лишь бессильно кивнула.

Всё равно спорить смысла нет.

— Ладно, я больше не буду, — согласилась Гроттер. – Так что ты хотела сказать?

— Ничего особенного, — заулыбалась Лена. – Не бойся, ребёнку… Кто у вас? Сын?

— Дочка. – отрицательно покачала головой Таня, с содроганием вспомнив о том, какие последствия могли бы быть, роди она сына. – А что?

— Не знаю, просто, как мне показалось, это важно, — вздохнула Свеколт. – Ну, продолжим. Ребёнку ничего не угрожает – это я тебе точно говорю, пока что всё развивается нормально, но…

— Но? – Таня терпеть не могла недосказанности, но, к счастью, Бейбарсов в последнее время отказался от своей противной привычки сначала заинтриговать, то есть, попросту напугать, а после рассказать правду, а вот Свеколт…

Все они такие, эти некромаги!

— Я считаю, что те заклинания, которые понавешивал на тебя Глеб, временно надо снять! – уверенно промолвила Ленка. – Потому что женский организм обязан сам переносить некоторые явления, а не тормозить их магией…

Таня облегчённо вздохнула.

— Надо же, напугала! – весело промолвила она. – Да, я тоже говорила об этом Глебу. Может, ты попробуешь?

— Конечно, — радостно согласилась Свеколт, которая, признаться, давно уже порывалась снять некоторые заклятия с Тани, которые могли и вправду сильно помешать.

Улыбнувшись, Ленка покачала головой и положила руку на уже немного заметный живот Гроттер, а после что-то прошептала, совершенно безропотно, словно прекрасно знала, как отреагирует на это Таня.

Дальнейшие события почему-то уже последовали совершенно не по плану Елены – Таня почувствовала, как магия вокруг неё создаёт какой-то непонятный сгусток – а после некромагиня лишь тихонько вскрикнула.

— Что-то не так? – заботливо переспросила Гроттер, словно её материнский инстинкт уже зародился, но пока что не было на кого его изливать – Бейбарсов, сволочь, не болеет! – а сейчас распространялся ещё и на Свеколт.

Наверное, так оно и было.

— Да нет, всё хорошо. Просто кое-что заметила, — покачала головой Елена.

Она и вправду не ожидала подобного – сильный магический поток раз за разом заставлял Свеколт одёргивать руки, но жажда нового обязательно возвращала её на место.

Вздохнув, Ленка вновь прикоснулась к животу и что-то быстренько зашептала, пытаясь как можно скорее разорвать контакт, дабы непонятное влияние не возобновилось.

Таня даже не успела среагировать – лишь заметила, что её одежда вдруг засветилась синевою, а несколько искр оторвались от пальцев.

Свеколт успела лишь громко закричать, а после отлетела к противоположной стене, едва не сбив спиною телевизор, и с тихим стоном сползла на пол.

— Что случилось? – испуганно вскрикнула Гроттер, вскочив на ноги и бросившись к Елене, но та лишь махнула рукой.

— Не ходи, — покачала головой она. – Я сама поднимусь.

— А почему ты отказываешься? Что-то не так? – удивилась Таня, пожав плечами и, отступив на несколько метров, остановилась.

— Всё так, — кивнула Елена. – Всё так, вот только… Эх, сильна!

— Да кто? – Таня упорно не могла понять, что именно Свеколт имеет в виду и почему так странно косится на неё, словно на врага народа.

— Можешь поздравить Бейбарсова, — скривившись, промолвила некромагиня, — этот ребёнок при родах, наверное, разорвёт на части акушерку и разрушит весь роддом! Ну и сила…

— Да почему? – на всякий случай, ну, или по привычке сложив руки на животе, возмущённо спросила Таня.

Она терпеть не могла, когда кого-то пытались унизить или обидеть, оклеветать, особенно если это происходило именно с её дочерью.

— Силовое поле, — покачала головой Лена. – Я до сих пор добиться не могу, а она даже не родилась ещё. Хорошо хоть реагирует только тогда, когда недовольна чем-то! Маленький ребёнок…

— Маленький ребёнок, — рассеянно кивнула Гроттер.

Глеб когда-то рассказывал ей о чём-то подобном, кажется, предупреждал, что, так или иначе, его магия всё равно отзовётся и даст о себе знать, но Таня до последнего не хотела верить в это.

Впрочем, она уже давно поняла, что светлой волшебницей их дочка никогда не станет – хорошо хоть не полной некромагиней.

Вроде бы.

— Мне надо на свежий воздух, — вздохнула Елена, кое-как придя в себя. – Ты не против?

— Только за, — кивнула рыжеволосая.

И вправду, на улице ведь была такая прекрасная погода, так что, это будет просто замечательно – прогуляться немного, подышать свежим воздухом и отдохнуть от душной квартиры.

Таня обожала май, поэтому, быстренько пооткрывав все окна, чтобы квартира проветрилась, а ещё переодевшись и прихватив всё-таки зонт да куртку – мало ли, дождь о своём появлении редко предупреждает, выбежала в подъезд, дожидаясь Лену.

Свеколт при свете дня выглядела очень и очень бледной, словно сегодняшнее силовое поле было отнюдь не единственным её испытанием за этот день. Впрочем, мало ли, наверное, Бейбарсов ещё немного постарался да наложил какую-то гадость, ну, при встрече.

— Да нет, Глеб меня не трогал, — подзеркалив, промолвила Елена, а после тут же схватилась за голову.

В который раз уже встречаясь со столь сильной обороной, Свеколт практически испугалась проводить ритуал – она сильно сомневалась, что ребёнок её примет.

Чёрт его знает, что там напридумывал Бейбарсов, но его дочь совершенно не спешила принимать какую-то там чужую некромагиню.

Пусть и родственную по Дару.

Гроттер же не спешила заострять внимание на проблемах, которые и так без конца окружали её, поэтому, вдохнув аромат цветущей где-то рядом сирени, медленным прогулочным шагом направилась вперёд.

Город просто-таки таял во всевозможных цветах, утопал в зелени – только самые верхушки многоэтажек можно было отметить над деревьями.

Таня любила это место – тихое, спокойное, где никто никогда не станет задавать глупые вопросы, гоняться за нею…

Автомобилей в этих местах было мало – пусть совсем рядом, через несколько домов, проходила проезжая часть, Гроттер могла только слышать её, да и то, если прислушиваться – пение птиц и тихие разговоры приглушали его.

— Красиво тут, — протянула Ленка.

На самом деле она не была большим ценителем природы, потому как, проведя немало лет в лесу, успела возненавидеть всё, что связано с ним, но сегодня не могла просто закрывать глаза на такую красоту.

Таня, улыбнувшись, кивнула. Она и сама могла проводить здесь, гуляя, очень много времени, но не ожидала подобной отзывчивости от некромагини.

Та в свою очередь лишь удивлённо косилась на рыжеволосую, а после продолжала шагать вперёд, словно ничего и не случилось. Ленка, правда, не до конца понимала логику Тани – и про себя повторяла, что странная она какая-то.

Засмотревшись на иву, почему-то посаженную посреди города, большую, могучую и уже немного староватую, Свеколт недовольно покачала головой.

И где берутся такие, как Гроттер? Почему она совершенно не понимает, что всё это опасно?

Ленка понимала, что ребёнок от некромага – это то ещё бедствие и, возможно, только один отец в будущем и сможет подойти поближе.

Возможно, родится нормальный человек, но ведь на свет явиться может и истинное чудовище, что-то странное и страшное…

Способное разрушить весь мир.

Свеколт раньше не особо ценила окружающих, а вот сейчас окончательно осознала, что нельзя просто так закрывать глаза на опасность. И наконец-то поняла, что именно прячется в столь мирном городке и откуда здесь на картах ауры тёмные пятна.

— А Глеб тебе говорил? – тихо спросила она.

— Что именно? – Таня присела на лавку, взяв в руки брошенную кем-то ветку сирени.

Гроттер всегда любила аромат этого растения – а Бейбарсов, наблюдая за тем, как дражайшая женушка тащит домой целый букет, лишь смеялся и говорил, что надо будет наколдовать новый сорт.

Чёрный.

Таня и не отказалась бы – это было весело, обсуждать с Глебом нечто подобное, вот только всё равно ничего некромаг не делал, говорил, что такую красоту он разрушать не станет.

Она была счастлива.

— О том, что ваш ребёнок очень опасен.

Слова Ленки почему-то даже не удивили рыжеволосую – она была готова к чему-то подобному, отчасти понимала, что именно может произойти, но…

Верила. До конца верила в то, что всё будет хорошо, а Бейбарсов по вечерам продолжал утверждать, что никакой опасности ни она, ни их ребёнок миру не несут.

Гроттер понимала, что Глеб мог бы и соврать, но была уверена в том, что он говорит чистую правду.

Потому что так надо.

— Говорил, — пожала плечами рыжеволосая, а после лишь махнула рукой, недовольно хмыкнул. Она терпеть не могла, когда об этом ей напоминали.

В конце концов, это её личная жизнь, и она имеет полное право на то, чтобы спокойно прожить свою жизнь с тем человеком, которого она любит!

И никто не посмеет ей помешать.

— Не злись! – поспешно промолвила Ленка. – Не стоит подвергать мир такой опасности.

Таня кивнула. И вправду, раз убивать, то только того, кто навредил, но…

Боги, что за мысли лезут ей в голову? Смерти, ужасы и всё прочее – это явно лишнее и никому не нужное. Нет, пожалуй, она всё-таки постарается выбросить всё это из головы и успокоиться.

Наверное, надо было когда-то отказаться от той мысли, что они с Глебом будут счастливы, согласиться на аборт – но Гроттер не могла заставить себя уничтожить жизнь другого человека.

Ещё даже не родившегося.

— Ну и что, что опасно? – прошептала Таня. – Если растить ребёнка в полноценной хорошей семье, то он вырастет нормальным человеком…

========== Глава двадцать третья. Вера и реальность ==========

В Тибидохсе тоже наступила весна, казалось бы, красивая и, возможно, достаточно счастливая для всех, если бы не смерть Тани, нависшая над выпустившимся курсом чёрной тучей, словно клубами Мрака заползающей в души и пытающейся уничтожить всё, что только попадётся на дороге.

Ягун опустил голову, отворачиваясь от окна. Казалось бы, сколько людей похоронили, а никогда ассоциаций не возникало – вот только сейчас парень и смотреть в ту сторону не мог, чувствуя, что именно там лежит тело его лучшей подруги.

Да и некромаг нет-нет, да вспоминался, почему-то приходя в голову именно тогда, когда было хуже всего, когда кружилась голова, а всё перед глазами плыло – например, во время болезней.

Наверное, он походил в глазах светловолосого на какого-то злого духа, утащившего у него Таню – лучшую подругу и просто прекрасного человека.

— До сих пор поверить не могу, — покачал головой Баб-Ягун. – И как они это так… Ну, не верю, не верю!

— Ладно, выброси из головы, — скривилась Жанна. – Я вообще-то не для этого приехала. Эх, давно мы уже не собирались…

— Да, давно. Ещё с их смерти, — скривившись, промолвил Валялкин, который с радостью бы и сейчас не приезжал, вот только Ягун заставил.

Внук Ягге давно пытался добиться от друга хотя бы малейшего присутствия – тот ведь вообще не хотел показываться никому на глаза, сидел в своей тайге и носа не высовывал.

Склепова опустила голову, устроившись поудобнее на маленьком диванчике в гостиной, в которой сейчас собрались все они, причём по совершенно непонятной причине.

Большинство однокурсников не собирались появляться, вот только все лучшие друзья – да и те, кто совсем не контактировали в жизни, но хорошо общались с Таней или некромагом – сейчас сидели здесь.

Да, они не особо общались, грустили и почти что были готовы разбежаться – но почему-то Жанна собрала их всех здесь вместе, причём так и не сообщив настоящую причину.

— Так зачем мы здесь? – спросила Гробыня.

Она давно уже хотела бы улететь отсюда, но всё ещё сидела в Тибидохсе, словно дожидаясь хоть какой-то хорошей новости.

А той всё не было и не было.

— Знаете, с Ленкой произошло что-то странное, — покачала головой Аббатикова, недовольно покосившись на Гломова, вертевшегося туда-сюда.

Гуня и вовсе походил на малое дитя, которое мыслило только чем-то понятным и слишком уж чётким, словно и не случалось ничего плохого. Складывалось такое впечатление, будто бы его совсем-совсем ничего не волнует.

— Чёртов некромаг. Гроттерше ещё было жить да жить, — вздохнул он.

— Прекрати! – возмутилась Аббатикова.

Жанна слишком уж сильно лелеяла память о Глебе, пытаясь оставить в воспоминаниях что-то хорошее о нём, пусть некромаг и не был самым хорошим человеком на свете.

— Но он-то правду говорит! – возмутился Валялкин, вскакивая на ноги. – Но… Она выглядела такой счастливой, а этот…

— Просто перерезал ей горло! – закончил Гломов. – Этот некромаг мне ещё с самого начала совершенно не понравился…

— Ага, — кивнул Ягун. – Как минимум потому, что он вдруг решил поставить тебя на место. Какое чудо!

Вообще-то играющий комментатор не собирался защищать Бейбарсова, но было как-то не слишком приятно, когда об умерших говорили настолько плохо.

Да и вообще, слепая ненависть совершенно не нравилась внуку Ягге. Он почему-то понимал, что вот так было нужно сделать, что так следовало поступить, но не мог понять причин.

Это было всё слишком странно – да и Аббатикова смотрела на них непонятно, слегка склонив голову набок, скривившись и пытаясь сказать что-то нормальное.

— Да угомонитесь вы! – не удержавшись, возмутилась она.

Лоткова, сидевшая рядом, закусила губу, почти до крови, не замечая боли, пускай и местной, но достаточно сильное.

— Да, и вправду, — выдохнула она, — мы ведь не для этого собрались, верно?

— Ну, почти, — согласился Ягун, а после, вскочив на ноги, забегал взад-вперёд, пытаясь не смотреть на окна, да и вообще на всё.

Диван напоминал ему о Тане, а посмотрев на стул, он вдруг думал, что именно здесь раньше сидела Гроттер, а там – они разговаривали, в другом углу придумывали что-то, пытаясь обойти все преграды Поклёпа.

Здесь всё напоминало о рыжеволосой – её смех, её голос, слёзы даже, хотя Таня плакала очень и очень редко.

— Ленка куда-то уехала, сказала, что на конференции, — протянула Аббатикова, недовольно косясь на окружающих – словно она сильно ненавидела здесь каждого.

Почему-то Шурасик сегодня не прилетел, наверное, ему было совершенно всё равно, да и пропажа Свеколт не вызывала у него никаких опасений. А вот Жанна…

Жанна с самого начала знала, что что-то не то.

— Понимаете, в чём дело, — Аббатикова прикрыла глаза и откинулась на спинку кресла, в котором восседала. – Наша связь – между нами троими – она сначала отсутствовала, ну, почти, а вот в последние несколько дней я чувствую что-то иное.

Ягун закусил губу, посмотрев на Жанну. Он почти ничего не понимал, вот только интуиция вновь подсказывала что-то совершенно другое.

Некромагиня выглядела очень недовольной. Казалось бы, она вообще имела в виду нечто иное, но не могла чётко сформулировать свою мысль.

Аббатикова выглядела очень уставшей и слишком бледной, словно в её жизни происходили трагедия за трагедией.

Её волосы, раньше крашенные, а после немного порыжевшие, сейчас были слишком тусклыми и практически сливались с футболкой девушки. Под глазами залегли глубокие тени, а о макияже Жанна совершенно забыла.

Она словно в одно мгновение сбросила траур, который носила столько дней подряд, не имея сил выбросить из головы Бейбарсова и его смерть, но ещё не успела окончательно отойти.

Да и вообще, казалось, что Жанна проскочила в иную эпоху – ей надо было обязательно натянуть что-то чёрное, какое-то длинное и непонятное платье, а после этого натянуть вуаль, дабы не было видно лица.

Девушка перебирала прядь волос, молчала, не имея сил больше посмотреть на своих однокурсников, не обращала внимания ни на что, даже на то, что её несколько раз уже окликнули.

— И что? – удивлённо поинтересовался Ягун.

Его, вероятно, больше всего раздражало это молчание – ведь возникла какая-то ниточка, по которой можно выбраться к Гроттер, просто понять, что происходит, разобраться во всём этом и…

Вернуть Таню.

И вправду, это было самой большей мечтою всей его жизни, даже большей, чем влюбить в себя Лоткову.

Да, Ягун сейчас и вовсе потерял вкус к жизни – а что уж говорить о том же Ваньке, на котором лица нет!

— Мне показалось, что они живы, — покачала головой Аббатикова. – Наверное, но…

— Они? – мрачно переспросил Ванька.

— По крайней мере, Глеб, — кивнула некромагиня.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *