love_contemporary

Луиза Розетт

Признания без пяти минут подружки (ЛП)

У Роуз Царелли большие планы на второй курс – все будет по-другому. В этом году она собирается стать талантливой певицей с убийственным голосом, невероятной девушкой с модным лучшим другом, и она не собирается позволять Джейми Форта обвести себя вокруг пальца. …а ещё она собирается быть сестрой, пропускающей звонки, дочерью, которая может думать только о собственной боли, «хорошей девочкой», снова попавшей в эпицентр скандала (потому что никакое благодеяние не остается безнаказанным), и, возможно, худшей из всех… без пяти минут подружкой. Когда все рушится, перестань искать удачу и найди себя. Редактирование: Виолетта Потякина Оформление: Светлана Дорохова Переведено для группы: http://vk.com/art_of_translation

Данная книга предназначена для предварительного ознакомления! Просим Вас удалить этот файл с жесткого диска после прочтения. Спасибо.

Луиза Розетт

«Признания без пяти минут подружки»

Серия Признания – 2

Оригинальное название:Louise Rozett «Confessions of an Almost-Girlfriend» 2013

Луиза Розетт «Признания без пяти минут подружки» 2014

Серия:«Confessions» / «Признания»

Номер в серии:2

Перевод с английского языка

Переводчики: Лина «Lina_Belskaya» Брукс,Анна Динельт

Редактирование: Виолетта Потякина

Оформление:Светлана Дорохова

Переведено для группы:http://vk.com/art_of_translation

Аннотация

У Роуз Царелли большие планы на второй курс – все будет по-другому. В этом году она собирается стать талантливой певицей с убийственным голосом, невероятной девушкой с модным лучшим другом, и она не собирается позволять Джейми Форта обвести себя вокруг пальца.

…а ещё она собирается быть сестрой, пропускающей звонки, дочерью, которая может думать только о собственной боли, «хорошей девочкой», снова попавшей в эпицентр скандала (потому что никакое благодеяние не остается безнаказанным), и, возможно, худшей из всех… без пяти минут подружкой.

Когда все рушится, перестань искать удачу и найди себя.

ЛЕТО

гомофоб(сущ.): боязнь гомосексуализма

(см. также: Плавательные Гиганты, и половина Юнион Хай)

– ПРЫГАЙ, ГОМИК! ПРЫГАЙ!

Именно так и закончилось лето.

В любом случае, символично.

Я нахожусь на этой вечеринке всего шестьдесят секунд, но самодурство плавательных гигантов уже настолько подавляет, что кажется, будто у меня и не было детоксикации от учебного года в виде летних каникул.

Хотя лето можно и не считать каникулами, если проводишь его, складывая вещи в Gap или на психотерапии. Со своей мамой. Разговаривая о том, что ты имела полное право действовать за ее спиной и создавать мемориальный сайт для папы.

Который умер.

Очевидно. Поэтому, памятник.

– Давай, гомо! Вперед!

Задний двор Майка Даррена битком набит школьниками всех уровней кастовой системы Юнион Хай, но очевидно, что это вечеринка в честь посвящения нового участника плавательной команды. Пока Майк расхаживает с важным видом, проверяя количество пива в бездонных красных пластиковых кружках, которые достались только самым хорошеньким девчонкам, когда они проскочили через коридор из бамбуковых факелов, Мэтт Хэллис и остальные плавательные гиганты выстроились в ряд на краю бассейна, как пожарная команда. Пловец-новичок, одетый в красное поло, закатанные белые джинсы и мокасины без носков, стоит на трамплине для прыжков, пятясь от них и с каждым сантиметром становясь все ближе к концу, и каждую секунду смотрит вниз, на воду. Мэтт церемонно поднимает руку в воздух, а затем демонстрирует свои лидерские качества, за которые его выбрали капитаном команды, несмотря на то, что он десятиклассник: делает первый выстрел, швыряя свою пивную кружку в новичка.

Благодаря тому, что Мэтт – раздражающе талантливый спортсмен, родители которого оплатили ему все лето в тренажерном зале, бросок получился безупречным, хоть в него и было вложено смехотворное количество силы. Удар чуть не сбивает новичка с ног, а пиво выплескивается на его блондинистую голову и стекает по его щекам, носу и шее, заливая его идеально отглаженную рубашку. Его ноги слегка дрожат от силы удара, и он раскачивает трамплин. На долю секунды я думаю, что он упадет – мокасины и все такое – в овально изогнутый бассейн с синими полосами света, переливающимися под водой. Он разводит руки в стороны и удерживает равновесие, и насколько я могу судить по облегченному выражению его лица, он думает, что уцелел и издевательства оказались не такими уж серьезными.

Загрузка…

Он медленно опускает руки и вызывающе делает шаг к пожарной команде. Но выражение облегчения пропадает с его лица, когда прихлебатели Мэтта поднимают свои кружки, чтобы последовать примеру их лидера.

– Прыгай или умри, гей! – кричит Мэтт, и пьяное нечеткое произношение делает его речь еще менее интеллигентной, чем обычно, что не так-то просто. Кружки летят в новичка, как пулеметная очередь, и он, качаясь, отступает назад, размахивает руками и пытается как-то избавиться от пива, попавшего в глаза и в рот. Он оступается и падает спиной в воду. Гиганты аплодируют и кричат, когда с него слетают мокасины и приземляются на поверхность воды.

По иронии судьбы начинает играть «Take it Off» Ke$ha.

– Что мы здесь делаем? – спрашивает Трейси, стоящая рядом со мной и наблюдающая, как ее бывший парень гордо расхаживает по кругу, давая пять своим друзьям. Мне приходит в голову, что именно на таких вечеринках Мэтт проводил время прошлым летом, перед девятым классом, и, возможно, как раз это сделало из того милого парня, каким он был в восьмом, полного придурка.

Я смотрю на свою лучшую подругу. Год назад она могла говорить лишь о том, что не может дождаться, когда будет ходить на вечеринки вроде этой в своей форме чирлидера с парнем-пловцом. Теперь она одета, как нормальный человек – ну ладно, очень модный нормальный человек – и даже не помнит, почему она вообще хотела здесь оказаться.

Я так горжусь ею.

– Мы появимся на самой большой тусовке этого лета, и во вторник придем в десятый класс с гордо поднятыми головами, – говорю я, цитируя ее.

– Какая глупая идея, – отвечает она.

Новичок выбирается из бассейна без посторонней помощи. Он немного дрожит в мокрой одежде и, возможно, пытается сообразить, что он должен делать – нанести ответный удар, уйти или взять бутылку пива и притвориться, что все круто. Вокруг него образуется свободное пространство радиусом около 10 футов, как будто жертва плавательных гигантов – это заразное заболевание. Он берет полотенце с плетеной подставки и пытается высушить свою рубашку.

– Он выбрал неправильную команду – во всех смыслах, – говорит Трейси. – Хотя быть геем – не совсем выбор, – быстро добавляет она, повторяя то, что наша учительница по здоровью в прошлом году, мисс Масо, вдалбливала в нас, не боясь увольнения за утверждение таких фактов, которые некоторые люди считают мифами о гомосексуализме. Насколько мы можем судить, мисс Масо – единственный учитель в Юнион Хай, по-настоящему заинтересованный в том, чтобы давать детям полезную – и достоверную – информацию.

Мэтт, спотыкаясь, останавливается, чтобы поцеловать Лену, нового капитана команды чирлидеров, с которой он занимался сексом большую часть прошлого года. В то же время он заявлял, что он девственник, чтобы заставить Трейси – его девушку на тот момент – переспать с ним.

Что, в конце концов, она и сделала.

Я украдкой смотрю на Трейси, чтобы понять, волнует ли ее, что Мэтт и Лена целуются на глазах половины Юнион, но она на них даже не смотрит. Она наблюдает за новичком, который склонился над водой с одним из сачков на длинной ручке, которыми чистят бассейн. Он ловит свою обувь и вытаскивает ее, всю промокшую, из воды.

– Из-за хлора эта кожа станет просто мусором. Господи, похожи на Gucci, неужели это они?

Я уже готова напомнить своей модной подружке, что вряд ли отличу мокасины Gucci от буханки хлеба, когда перед нами внезапно появляется Кристин. В своей форме. С помпонами.

– Трейси! Ты не можешь уйти! Мы не можем без тебя это сделать! – пронзительно кричит она. Точнее, пронзительно скрипит. У Кристин, единственной, кроме Трейси, девятиклассницы, попавшей в прошлом году в «Отряд», голос прямо как из ночного кошмара. Более того, на чирлидерской вечеринке у Трейси в честь Хэллоуина, она нарядилась в какую–то странную дьявольскую фею с противными маленькими крылышками, торчащими на спине. Такой образ ей очень подходит.

– Теперь, когда Регина совсем ушла из отряда… – Кристин умолкает, и ее взгляд устремляется ко мне, словно это я виновата, что Регина Деладдо в прошлом году превратила мою жизнь в ад, а потом ее выгнали из отряда, хоть она и должна была стать новым капитаном.

Интересно, стала бы должность капитана вершиной карьеры Регины Деладдо в старшей школе? А может, и во всей ее жизни? Я пытаюсь вызвать в себе симпатию к ней, но не могу. Сложно чувствовать что-то, кроме глубокой неприязни, к человеку, который провел полгода, делая надписи «Сучка 911» на всех моих партах и шкафчиках после того, как я забила тревогу на вечеринке в честь встречи выпускников.

Вместо этого Регина должна была писать «Похитительница Парней» – ведь на самом деле она за это на меня злилась. Не то, чтобы я похитила ее парня. Просто он мне понравился. И мне показалось, на какую-то минуту, что я ему тоже нравлюсь.

Но оказалось, что я просто идиотка. Потому что Джейми Форта я не нравлюсь.

Откуда я узнала? Было два способа. 1: Я не видела его и не общалась с ним все лето – ни разу с тех пор, как Регина отправила его за решетку, когда он собирался взять меня на свой выпускной. Последнее, что я получила от Джейми Форта – записка, которую передал его лучший друг Энджело, где было написано: «Роуз. Как я и говорил. Я не подхожу для тебя. Я другой. Поверь мне. Веди себя хорошо».

Что бы это ни значило.

: Джейми стал моим другом только потому, что мой брат Питер попросил его это сделать. Питер переживал за меня, когда уехал в колледж – а, возможно, он на самом деле переживал за мою маму. Как бы то ни было, Питер хотел, чтобы кто-нибудь «присматривал» за мной. Что Джейми и делал.

А потом… было несколько поцелуев.

Но он не мой парень. Я думаю, его записка довольно ясно это объясняет.

Кем тогда считать парня, который расстался с кем-то другим и пригласил тебя на выпускной? Который целый год наблюдал за тобой? С которым у тебя был лучший первый поцелуй за всю историю поцелуев?

Я могу видеть каждую секунду того поцелуя, как будто я смотрю кино. Это случилось на парковке во время встречи выпускников. Он был на дискотеке с Региной. А я была с Робертом. Но, тем не менее, каким-то образом мы с Джейми, в конце концов, оказались в одной машине. И тогда он меня поцеловал. Этот старшеклассник, в которого я влюбилась с первого взгляда, увидев его играющим в хоккей, когда я училась в седьмом классе.

Это было невероятно.

Это было единственным хорошим событием с тех пор, как мой папа погиб прямо перед началом моей учебы в Юнион Хай.

Я скучаю по Джейми. Я скучала по нему все лето, несмотря на то, что старалась не делать этого. Какой смысл скучать по тому, кто явно говорит, что он тебе не подходит?

– В этом году? – говорит Кристин Трейси с немного маньяческим видом, словно ее привычный мир рухнет, если она не уговорит Трейси. – Мы хотим, чтобы ты стала нашим хореографом! Разве это не классно? То есть, смотри, прошлый год был провальным. Но в этом году мы собираемся танцевать по–настоящему, с самыми горячими движениями.

Кристин говорит так, будто хореография – это новое понятие для чирлидерской команды.

– Я вам не нужна, – говорит Трейси. – Не похоже, что мы – команда для соревнований. Даже с хореографом мы по–прежнему будем скакать в некачественной синтетике»

Кристин хмурится – похоже, ее серьезно оскорбила мысль о том, что чирлидеры всего лишь «скачут».

– В чем проблема, Трейс? В том, что Лена с Мэттом? Они же просто спят друг с другом. Не похоже, что она его «девушка с большой буквы Д. – Говоря это, Кристин рисует помпонами в воздухе маленькие кавычки, а мне хочется схватить их и выбросить в бассейн.

Интересно, на самом ли деле я дернулась, чтобы сделать это, потому что Трейси бросила на меня быстрый взгляд. Трейси много разговаривала со мной о моей анти–чирлидерской позиции, напоминала, что не все чирлидеры похожи на Регину, приводя в пример себя и группу других милых и умных девочек из прошлогодней команды. Хоть я и поняла ее точку зрения, мне все еще не удалось расстаться с идеей о том, что в целом, чирлидеры – отстой.

Я признаю, что такая точка зрения может демонстрировать недостатки моего характера, и я согласна с этим.

Кристин говорит наигранным льстивым голосом:

– Трейс, поговорим наедине секундочку, хорошо? Служебные дела, – гавкает она на меня и берет Трейси под руку. Трейси смотрит на меня и демонстративно закатывает глаза, Кристин тянет ее к террасе, и «конский хвост» из ее густых светлых волос решительно покачивается. Моя рука машинально устремляется к моим волосам, которые делают то же, что и всегда – бессильно свисают на плечи, прямые, редкие и мышино–коричневые.

Я достаю подержанный iPhone, который отдал мне Питер перед отъездом в Тафтс, хоть и знаю, что у меня нет новых сообщений. Единственный человек, который когда–либо звонил мне или присылал смс на этот телефон – Трейси. И мама, конечно же. Но если и есть нечто, что я узнала о таких телефонах – это то, что они помогают выглядеть занятым, когда тебе абсолютно нечего делать.

Обычно, если я пытаюсь казаться занятой, я открываю приложение со словарем и готовлюсь к предварительным экзаменам, до которых осталось шесть недель. В этом году будут лишь пробные экзамены, но я должна круто разделаться с ними, чтобы показать маме, что способна получить стипендию и отправиться в колледж. Даже если она никогда не увидит страховое возмещение, которое обещала папина компания, однако почему–то так и не удосужилась выплатить. Но мысль о том, что меня застукают на вечеринке за подготовкой к экзаменам, несколько ужасает, поэтому я открываю «Фото» и продолжаю свой проект – удаляю все изображения, которые Питер оставил в телефоне, отдав его мне.

Сначала я была недовольна тем, что мама настаивала, чтобы Питер отдал мне свой старый iPhone – который выглядит так, словно им не раз играли в футбол – вместо того, чтобы разрешить мне купить новый на мои собственные деньги. Но когда я впервые подключила телефон к ноутбуку, и компьютер спросил, хочу ли я удалить с него все данные, я поняла, что в телефоне Питера содержатся все виды информации о его жизни. А он перестал делиться ею со мной с той минуты, когда ступил на территорию колледжа и завел девушку.

На его телефоне более 800 фотографий, и мой план – просмотреть все до единой, прежде чем я освобожу место для своих. Надеюсь, это даст мне представление о том, как у него плохи дела. На данный момент я узнала, что он курит и много пьет, и фотографирует, как его друзья курят и много пьют. Полагаю, сюрпризов тут нет.

Я пролистываю десять фотографий друзей Питера, которые гораздо лучше проводят время на вечеринке, чем я сейчас. Затем поднимаю взгляд, вижу людей, которые общаются с другими человеческими существами, чувствую себя дебилом и решаю найти что–нибудь выпить.

Я проталкиваюсь через стайку девятиклассниц, собравшихся вместе в целях безопасности, пока плавательные гиганты кружат вокруг них как акулы, и нахожу дорогу к ведру со льдом, наполненному всеми сортами напитков, которые мне еще не разрешается употреблять, и газировкой. Мне требуется целая минута, чтобы отыскать диетическую колу, зарытую подо льдом. Когда я ее наконец вытаскиваю, я почти не чувствую свою руку.

– Может, лучше возьмешь Red Bull и водку, Роуз?

Мне понадобилась пара секунд, чтобы узнать Роберта – возможно, потому что у него более счастливый вид, чем я привыкла видеть за четыре года. А может, и потому что он отрастил волосы и выглядит как–то… круче. Или причина в том, что он обнимает одну из самых хорошеньких девушек, которых я когда–либо видела, и она улыбается. Ему. Как будто он бог.

– Холли, это Роуз Царелли. Роуз, знакомься – это Холли Тэйлор. Она недавно переехала из Лос-Анджелеса. – Я прекращаю разглядывать красивую новую девочку, заметив у Роберта еще пару особенностей: он назвал меня Роуз, а не Рози – а он звал меня так со дня нашей первой встречи в шестом классе, – и он потягивает свой напиток так, словно находится на приеме в роскошном загородном клубе, а не на пивной вечеринке на заднем дворе.

Когда я уже не могу больше тянуть время, я обращаю внимание на Холли. Можно подумать, я не понимаю, что не стоит обмениваться рукопожатиями на вечеринке старшеклассников, но меня немного пугает количество красоты передо мной, и поэтому я протягиваю руку как неуклюжий ботан. Холли грациозно делает то же самое и даже не вздрагивает, когда моя рука – ледяная и мокрая после моей арктической экспедиции за диетической колой – прикасается к ее.

Она не только хорошенькая, но и благородная. Неудивительно, что Роберт ходит с такой идиотской ухмылкой.

– Привет! – говорит она. Ее зубы шокирующего, ослепительного белого цвета, и это сразу же вызывает у меня ощущение, что в моих зубах застрял шпинат. – Я новенькая в Юнион. Мой папа преподает драматическое искусство в Йельском университете.

У меня в голове немедленно возникает ответ: «А я не новенькая в Юнион. Моего папу разорвало на куски в Ираке». Это сопровождается картинками в стиле фильмов ужасов, которые я теперь не могу выбросить из головы.

– Привет, – даже слишком жизнерадостно говорю я, пытаясь прогнать из головы кровавую бойню. Я знаю, что должна рассказать Холли какую-то интересную информацию о себе, но я не уверена, что именно это может быть.

Совершенно точно, не информация о папе. Ничто не прекратит общение быстрее, чем рассказ о твоем отце, убитом самодельным взрывным устройством в Ираке.

У Холли, как выясняется, абсолютно идеальные, длинные и супергустые темные волосы, которые выглядят так, будто уложены профессионалами. У нее большие карие глаза, не могу даже сказать, пользуется ли она косметикой, и она улыбается так, словно зарабатывает этим на жизнь. На ней множество серебряных украшений, которые бренчат и позвякивают при каждом ее движении, и она настолько миниатюрная, что я практически перестаю вдыхать, чтобы казаться поменьше.

– Роуз – это… подруга, о которой я тебе рассказывал, – многозначительно добавляет Роберт, чуть поколебавшись перед словом «подруга». Холли кивает, и мне становится интересно, что он ей рассказывал – «я всегда думал, что люблю Роуз» или «в прошлом году Роуз обращалась со мной, как с дерьмом» или «у Роуз умер папа». – Мы с Холли были друг против друга на кастинге для летнего шоу в драматическом кружке, – говорит Роберт. – У ведущего актера интрижка с ведущей актрисой – полное клише, правда? – Он улыбается ей и целует кончик ее идеального носа.

Если бы Роберт не стоял здесь, обнимая Холли, я бы никогда и ни за что не поверила, что она – его девушка. Во-первых, у Роберта есть проблемы с честностью – ему нравится то, что он изображает, больше, чем действительность. Во-вторых, Холли Тэйлор, похоже, птица не его полета. Точнее, более высокого полета. Но вот они – сплетенные друг с другом, обнимающиеся и образующие настоящую пару.

– Ты видела шоу, Роуз? Робби был лучшим Джо за всю историю «Проклятых Янки». – Холли буквально сияет, глядя на Роберта.

– А Холли была самой горячей Лолой, – говорит он, ухмыляясь так, будто она – единственная девушка в мире.

Я разрываюсь между раздражением от того, что она называет его «Робби», и стыдом за те часы, которые потратила в начале лета на мечтания о получении роли Лолы. Прошлой весной, после того, как мы с мамой сходили в оперу на «Богему», я решила, что хочу стать певицей. Не оперной певицей, хотя этим летом я обнаружила, когда никого не было рядом, что могу петь по-настоящему громко. Просто… певицей. Какой-нибудь. Поэтому я задумывалась о прослушивании для летнего мюзикла в Юнион Хай. На сцене я хотела спеть от всего сердца в роли Лолы – чертовки в красном платье и на каблуках – и заставить всех увидеть меня в совсем новом свете. Но сейчас, стоя рядом с человеком, который на самом деле сыграл Лолу, я вдруг почувствовала себя настолько униженной, что мне захотелось в тот же миг уйти с вечеринки. Я имею в виду – как я могла быть такой тупой? Лола красива и сексуальна, и основное качество ее характера – она может соблазнить любого и получить что угодно. Даже ее главный номер называется «Лола получает все, что захочет».

А я не могу даже заставить парня, который мне нравится, перезвонить мне.

Стоя перед Холли Тэйлор в наряде, который подобрала для меня лучшая подруга из своего гардероба, я болезненно осознаю, что я не Лола.

– Папа Холли играет в театре, снимается в кинофильмах и на телевидении, – говорит Роберт, явно гордясь тем, что использует слово «кинофильм», а не «кино». – Ты бы его оценила.

Холли выглядит смущенной и быстро меняет тему.

– Чем ты занимаешься, Роуз?

– Роуз – бегун. А еще она играет на валторне, – за меня отвечает Роберт, как будто я – детсадница, которой нужна похвала за ее выбор печенья на полднике.

Это выводит меня из себя.

– На самом деле, в этом году я не играю на валторне. Я пробуюсь на роль в мюзикле, – отвечаю я Холли.

Роберт мог бы получить «Оскар» за серию выражений лица, сменившихся за следующие пять секунд. Сначала испуганное, затем ошарашенное, затем раздраженное, затем взволнованное, и наконец – наигранно счастливое. Чувствую себя так, словно одержала победу или что-то вроде того.

Я была уверена, что это будет расценено как пустяк.

– Ты прослушиваешься? Классно! – говорит Холли. – Может, мы все будем выступать вместе. Сейчас ставят «Что бы ни случилось». Знаешь его? Ты, наверно, будешь Рено Суини! Умеешь танцевать степ? Рено – это лучшая роль. Хотя Хоуп – тоже классная роль. Оо, но там же есть еще одна смешная… как ее зовут? У нее этот классный номер, да, детка?

А когда Холли поворачивается к Роберту, я вижу Регину. Она с Энтони Паррина, огромным хоккеистом, с которым она встречается только, чтобы разозлить Джейми. На долю секунды я беспокоюсь об ответном ударе. Но потом чувствую просто… стыд.

После того, как Регина отправила Джейми в тюрьму, я наконец решила рассказать директору Чен, что Регина преследовала меня с теми надписями. Директор лично остановила Регину и Энтони у входа на выпускной. Я слышала, что Регина, в синем обтягивающем платье с блестками и на 10-сантиметровых каблуках, закатила такую истерику, что ее высокая прическа развалилась. Для этого нужно было постараться, учитывая, сколько лака для волос она использует. Ее отстранили от занятий, выгнали из чирлидерской команды, не допустили до экзаменов, и ей пришлось идти на летние курсы, чтобы она могла окончить школу в этом году.

Мысль о том, что Регина с позором покинула выпускной, вызывала у меня улыбку несколько часов. Потом это стало вызывать жалость, как будто это я натравила на нее директора. А я ведь так и сделала.

Когда Регина поворачивается ко мне, мое первое побуждение – сделать очень важный телефонный звонок. Но на самом деле, неважно, что я делаю, потому что она меня не замечает. Она пристально смотрит на новичка, которого теперь оттесняют к дому плавательные гиганты, вооруженные садовым шлангом и заявляющие, что помогут ему отмыть одежду от хлорки.

Энтони так громко хохочет, что некоторые гиганты оглядываются, чтобы посмотреть, кто издает такой шум. Когда их взгляды падают на Регину, они даже отступают, словно пытаются отстраниться от происходящего, боясь встретиться с Гневом Регины. Но Регина стоит неподвижно, с застывшим лицом.

– Будешь, Роуз? – слышу я, как спрашивает Холли.

Выдыхая дым, Холли протягивает Роберту самокрутку. Дым образует что–то вроде нимба над ее головой, а я решаю не напоминать Роберту, как его мачеха однажды сказала, что навсегда выгонит его из дома, если он еще раз вернется домой с запахом травки.

Роберт затягивается и возвращает косяк Холли, намеренно пропуская меня.

– Роуз – не такая девушка, – говорит он, снисходительно мне подмигивая.

Мне хочется ударить его. Я даже обдумываю эту возможность – хоть мамин терапевт, Кэрон, и говорила, что я должна начать обуздывать свои жестокие побуждения и перенаправлять их в «позитивное русло» – когда из толпы раздается рев.

Мэтт отобрал шланг у своих товарищей по команде и направил струю воды так, что она бьет новичку прямо в рот. Он задыхается и отплевывается, пытаясь отклониться от струи, чтобы вдохнуть немного воздуха, но Мэтт направляется к нему, поднося шланг все ближе и ближе ко рту новичка, как будто собирается совсем его туда засунуть.

Внезапно застывшее лицо Регины дрогнуло. Пара шагов, и она оказывается перед Мэттом, отталкивает его назад и отбирает у него шланг. Она вырывает у него шланг, обрызгав компанию девятиклассниц, которые с пронзительным криком разбегаются в разные стороны, поднимая руки, чтобы защитить волосы. Мэтт приземляется на пятую точку, не вполне понимая, что происходит.

– Кто это? – спрашивает Холли, ее большие карие глаза уже покраснели от травки.

– Роуз тебе все про нее расскажет, правда, Роуз? – холодно говорит Роберт.

Мэтт хватается за шланг, лежащий на земле, и изо всех сил старается встать, чуть не падая в бассейн. Он забывает про направление струи и заливает свои ботинки.

– Конрад, ты что, собрался позволить своей сестре испортить твое посвящение? – спрашивает он, не спуская глаз с Регины.

Его сестре? Боксерская груша этой вечеринки – брат Регины?

Мэтт переводит взгляд на Конрада.

Конрад не произносит ни слова.

Мэтт направляет на него шланг.

Регина бросается к Мэтту, но Энтони хватает ее, держит за руки и разворачивает в другую сторону. Он уводит ее, она не сопротивляется – у нее пустое выражение лица и ослабшее тело, он что-то говорит ей на ухо, а в его темных глазах застыло жесткое выражение.

Не могу поверить, что Регина уходит, когда плавательные гиганты обливают ее брата. Если кто-то и сможет им противостоять, то это она. Что она делает?

Мэтт и два гиганта хватают Конрада и с силой швыряют его в бассейн, несмотря на то, что он все еще задыхается. Как только Конрад погружается в воду, Мэтт выплевывает финальную фразу: «Гомик!», затем теряет к нему интерес и удаляется. Его безмозглые прихлебатели плетутся за ним.

– Что это за гомофобия? – спрашивает Холли, глядя на Роберта в ожидании ответа. – На Востоке всегда так?

– Особенность Юнион, – отвечает Роберт. – Идем отсюда.

– Мм, может, мы должны что–то сделать? – говорит она, поворачиваясь к бассейну.

– Мы просто оставим его здесь, а ты слишком обкуренная, чтобы плавать, дорогая, – отвечает Роберт. Меня практически тошнит – по нескольким причинам, а не только из–за того, что Роберт называет свою девушку «дорогая», как кинозвезда 1940-х. – Парень – пловец, – продолжает он. – Уверен, что он и без нашей помощи найдет дорогу на поверхность бассейна.

– Ладно, – неопределенно говорит Холли.

Я следую за ее взглядом на воду и вижу, что Конрад прилагает нулевые усилия, чтобы выплыть – точнее, даже меньше, чем нулевые. Он позволяет себе тонуть.

– Увидимся, Роуз, – говорит Роберт и берет Холли за руку.

Я смотрю на кружку, которую все еще держит Роберт.

– Подожди, ты же не сядешь сейчас за руль, да? – спрашиваю я.

На мгновение я вижу старого Роберта – того, кто всегда ждал моего одобрения, даже после того, как я перестала его одобрять. Однако новый Роберт быстро возвращается.

– Сегодня Холли поведет винтажный Мустанг.

Я смотрю на Холли, которая снова выглядит смущенной, а потом – на Роберта.

– Так она слишком обкуренная, чтобы плавать, но не чтобы водить?

– Все нормально, – говорит Холли. – Мы просто дойдем пешком до моего дома. – Холли снова поглядывает на бассейн. – Круто, что мы познакомились, Роуз! Увидимся во вторник в школе, – добавляет она, а Роберт вытягивает ее из толпы, которая абсолютно не проявляет интереса к тому, что Конрад Деладдо сознательно топится в бассейне.

Хотя, честно говоря, утопиться – неудивительная реакция на первую вечеринку в Юнион Хай.

Я должна что-то сделать.

Дело в том, что после прошлого года мне хочется остаться в тени, ведь я точно не собираюсь снова стать убийцей вечеринки.

К тому же, он тонет не по-настоящему – просто прикалывается.

Правда?

Я смотрю на бассейн. С того места, где я стою, его не видно.

Жду пару секунд, что он всплывет. Жду еще пару секунд.

Ничего.

Я подхожу к краю бассейна и смотрю в воду. Конрад все еще идет ко дну, как будто его тянет вниз какая-то сила, которую я не вижу. Он смотрит на меня и, похоже, наши глаза на какой-то момент встречаются. А потом он закрывает глаза.

Я встаю на колени и тянусь к воде, чтобы дать ему руку, но я, конечно же, не достаю до него. Наклоняюсь еще немного, и происходит неизбежное.

С другой стороны бассейна Трейси зовет меня по имени, но уже слишком поздно. Кто-то толкает меня за плечи, и я лечу лицом вниз к сверкающей голубой воде.

Моя первая мысль – я испортила шелковый топ (только сухая чистка) Трейси, который она одолжила мне, заставив практически поклясться на крови, что с ним ничего не случится.

Моя вторая мысль – я не осознавала, какой шум на этой вечеринке долбил по мозгам, пока не оказалась в бассейне. Под водой так спокойно – вся музыка и крики теряются за звуком моего пульса и крови, бегущей в венах. Идеально.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *