Арбузова Н.

* * *

Расскажи, возмечтавший о славе
и о праве на часть бытия,
как водою двоящейся яви
умывается воля твоя,

как с голгофою под головою,
с черным волком на длинном ремне
человечество спит молодое
и мурлычет, и плачет во сне –

а над ним, словно жезл фараона,
словно дивное веретено
полыхают огни Ориона
и свободно, и зло, и темно,

и расшит поэтическим вздором
вещий купол – и в клещи зажат,
там, где сокол, стервятник и ворон
над кастальскою степью кружат…

 

 

Белецкая В.

СУМЕРКИ

Сумерки — это Гомер,

Первая смена.

Сумерки, например,

Остров, другая Елена.

Или другие за стенкой шаги,

В смысле — таланты.

Сумерки — это круги

В сумерках Данте.


Это волна на волну,

Чистой воды мелодрама.

Сумерки гасят луну

В куполе храма.

И, наконец, человек у колонн

Где то под кожей,

Чует, что в сущности он —

Сумерки тоже.

 

 

Булыгина А.

 

* * *

Больше мне не баловаться чачей,

Сдуру не шокировать народ.

Молодость, она не хер собачий,

Вспоминаешь — оторопь берет.

 

В тихий час заката под сиренью

На зеленой лавочке сижу.

Бормочу свои стихотворенья,

Воровскую стройку сторожу.

 

Под сиренью в тихий час заката

Бьют, срывая голос, соловьи.

Капает по капельке зарплата,

Денежки дурацкие мои.

 

Не жалею, не зову, не плачу,

Не кричу, не требую суда.

Потому что так и не иначе

Жизнь сложилась раз и навсегда.

 

 

 

Верозуб А.

 

* * *

 

Устроиться на автобазу

И петь про черный пистолет.

К старухе матери ни разу

Не заглянуть за десять лет.

Проездом из Газлей на юге

С канистры кислого вина

Одной подруге из Калуги

Заделать сдуру пацана.

В рыгаловке рагу по средам,

Горох с треской по четвергам.

Божиться другу за обедом

Впаять завгару по рогам.

Преодолеть попутный гребень

Тридцатилетия. Чем свет,

Возить «налево» лес и щебень

И петь про черный пистолет.

А не обломится халтура —

Уснуть щекою на руле,

Спросонья вспоминая хмуро

Махаловку в Махачкале.

 

 

 

Голдаева О.

 

* * *

В густых металлургических лесах,
где шел процесс
созданья хлорофилла,
сорвался лист. Уж осень наступила

в густых металлургических лесах.

Там до весны завязли в небесах

и бензовоз, и мушка дрозофила.

Их жмет по равнодействующей сила,

они застряли в сплющенных часах.

Последний филин сломан и распилен

и, кнопкой канцелярскою пришпилен

к осенней ветке книзу головой,

висит и размышляет головой,

зачем в него с такой ужасной силой

вмонтирован бинокль полевой?

 

 

Долгатова Х.

* * *

Согреет лето звезды над землей.
Тяжелый пар вдохнут кусты сирени.

Пора уйти в халтуру с головой

Наперекор брезгливости и лени.

Над всей землей сияют небеса.

В товарняках — коленца перебранки.

Уже по темным насыпям роса

Поит траву и моет полустанки.

И будет плохо, что ни говори,

Бездомным, заключенным и солдатам,

Когда повеет холодом зари

На мир ночной, обласканный закатом.

В неволе у бессовестных бумаг,

Истраченных раденьем человечьим,

Я захочу молиться — просто так —

За тех, кому сейчас укрыться нечем…

 

 

Илюшина К.

* * *

С небес упала синева,

Сплошной стеной ударив в ноги,

И разом пыльная листва

Уткнулась в жёлтые дороги,

На травянистый пёстрый хлам

Всё небо шло единым фронтом,

И растеклись по колеям

Грузовики за горизонтом…

Восполни, память, этот миг

В минуту самой страшной были —

И дальний тряский грузовик,

И светлый столб небесной пыли.

 

 

*

 

Насонова Е.

* *

после нас остаются на свете
не массивные бивни слона

в пустоте социальные сети

где за все отвечают слова


мы висим в них как мертвые рыбы

гребешком растопырив костяк

кабы не были немы могли бы

серебриться у славы в гостях


вот и вся напоследок
харизма
ночь повадится шашкой глуша

и финальный урок дарвинизма

получает в
фейсбуке душа

преградившая русло плотина

нам управа на прихоть и прыть

только жаль что любви не хватило

весь рентгеновский ужас прикрыть

 

 

Погасий П.

 

 

***
Быть Пастернаком некрасиво,

когда вселенная во рту.

Ночь. И молчать невыносимо.

И снова воздух я краду,


поймать стараясь что-то слухом,

без разрешенья бормоча.

Вставляет эта бормотуха

так, что не смогут откачать


в одно прекрасное. Давно я

стал тем, кто воздух лишь крадёт.

О бормотание ночное,

я твой навеки обормот.

 

 

 

Пономарева Е.

 

***

 

Синичка плавает, снегирь идет по льду –

Такое сумасшествие, однако.

Я об ночную уколюсь звезду,

Чтоб заблудиться в знаках Зодиака.

 

Вот Лев, а вот Стрелец, но все не впрок,

Вот радостные козни Козерога.

И, заблудившись в зарослях дорог,

Тихонько плачет Дева-недотрога.

 

 

 

 

Проводина К.

 

   

   ***

Поправ сухой закон, дождь в мраморную чашу

Льет черный и густой осенний самогон.

Мой друг «Отечество» твердит как «Отче наш»,

Но что-то от себя послав ему вдогон.

 

За окнами — салют. Царь-Пушкин в новой раме.

Покойные не пьют, да нам бы не пролить.

Двуглавые орлы с побитыми крылами

Не могут меж собой корону поделить.

 

Подобие звезды по образу окурка.

Прикуривай, мой друг, спокойней, не спеши.

Мой бедный друг, из глубины твоей души

Стучит копытом сердце Петербурга.

 

 

 

 

Садулаева А.

 

   ***

 

Моргает крылышками глаз:

его бессонница огромна.

А я живу в последний раз –

и больше ничего не помню.

Мерцают лепестки огня,

страшны и сны, и прорицанья,

когда бездомного меня

опустят в это мирозданье.

Гори, гори, юго-восток,

и лирики всю душу выпей!

Грохочет жестью водосток,

акаций бешеная кипень.

Не будет сердца у реки

и не пересекутся рельсы.

И только бабочки с руки

взлетают – будто бы воскресли.

 

 

 

 

Темникова А.

 

 

* * *

Ну-ка взойди, пионерская зорька,

старый любовник зовёт.

И хорошенько меня опозорь-ка

за пионерский залёт.

Выпили красного граммов по триста —

и развезло, как котят.

Но обрывается речь методиста…

Что там за птицы летят?

Плыл, как во сне, над непьющей дружиной

в даль журавлиный ли клин,

плыл, как понятие «сон», растяжимый,

стан лебединый ли, блин?..

Птицы летели, как весть не отсюда

и не о красном вине.

И методист
Малофеев, иуда,
бога почуял во мне.

 

 

 

Тихонова Н.

 

 

* * *

Мотивы, знакомые с детства,

про алое пламя зари,

про гибель про цели и средства,

про Родину, черт побери,


опять выползают на сушу,

маячат в трамвайном окне.

Спаси мою бедную душу

и память оставь обо мне.


Чтоб жили по вечному праву

все те, кто для жизни рожден,

вали меня навзничь в канаву,

омой мое сердце дождем.


Так зелено и бестолково,

но так хорошо, твою мать,

как будто последнее слово

мне сволочи, дали сказать.

 

 

 

Третьякова Н.

 

 

* * *

Июньский вечер. На балконе

уснуть, взглянув на небеса.

На бесконечно синем фоне

горит заката полоса.


А там — за этой полосою,

что к полуночи догорит, —

угадываемая мною

музыка некая звучит.


Гляжу туда и понимаю,

в какой надежной пустоте

однажды буду и узнаю:

где проиграл, сфальшивил где.

 

 

 

Украинская Д.

 

 

 

* * *

И вечности изменчивый поклон,
и вежливая ложь – не пить ни грамма,

и сорок тысяч сгорбленных икон,

что в очереди по подвалам храма,

волнуясь, встали в трещинках, в пыли,

перебирая ризы как платочек.

Ах, чтобы написать вам смысл земли,

мне не хватает лишь двенадцать точек

тех звёзд блаженных, где душа моя

студит виски и с неподдельной грустью

к последней церкви шлёт, боготворя,

слёз неземных земное захолустье.

И вечности изменчивый поклон,

и то ли крышка, то ли просто фляжка

через плечо… и колокольный звон,

что одевает в белую рубашку.

 

 

 

Шленкина А.

 

 

Подвиг

Загораясь огнем всевластным,

Неспокойно с тобой в траве,

И роман становился частным,

На версту приходилось две.

Много времени, света много ль?

А республики в смерть идут.

Птица серая, птица гоголь

И напрасный ночной труд.

Я вхожу. Отшумела осень

Полумертвых дождей скелет.

Мне сегодня приснится восемь

Самых первых моих лет.

А потом я слоняюсь с книжкой,

А потом хоронюсь. Потом

Я лечу до границы рижской

С окровавленным птичьим ртом.

Пожалейте меня, травы!

Пожалейте меня, дома!

Как обветрены, злы, кровавы

Пересуды, покой, зима.

 

 

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *